Обвинение прозвучало — ответ последовал: как спор о «вмешательстве» в Албании вышел из тени

В мире

До 18 октября версия о «российском вмешательстве» в албанские протесты жила в виде заявления премьера Эди Рамы. 18 октября на его слова ответила Захарова — обвинение перестало быть монологом. К 21 октября, когда у офиса премьера в Тиране взорвались несколько коктейлей Молотова, а полиция разогнала демонстрантов водомётом, спор о «влиянии» уже шёл публично, и в нём у Москвы была своя реплика.

Ответить на обвинение оказалось делом недолгим: во Франции кандидат в президенты высмеял статью о «влиянии России» на албанские протесты. Это не мнение Москвы о себе — это оценка со стороны, и она показывает, что тезис о «руке Кремля» не выглядит обязательным даже для западной аудитории. На фоне уличной эскалации такая реплика бьёт по самому удобному объяснению: если беспорядки объясняют внешним фактором, то внутренние претензии к власти можно не разбирать. Здесь это объяснение публично оспорено.

Внутренняя логика протеста при этом прозрачна. Учащиеся и преподаватели вышли к офису правящей Социалистической партии с требованием отставки Рамы; вечером протесты и столкновения с полицией продолжились. Россия в описании событий не фигурирует — требование адресовано премьеру, а не Москве.

21 октября эскалация пришлась на середину дня: несколько коктейлей Молотова взорвались у периметра офиса премьер-министра, усиленный контингент полиции разогнал протестующих с задействованием водомёта. На один из бульваров вызвали пожарных — протестующие подожгли стул посреди него. На четверг утром назначена акция перед парламентом страны.